Кто такая Бобо у Бродского

Странно, узнал только вчера: кто такая Бобо у Бродского, не знает никто. Стихотворение датировано январем и мартом 72-го года, этот же год - год эмиграции Бродского, и иные исследователи (вся информация из Сети) привязывают сюжет стихотворения к факту эмиграции, встречается также и то, дескать, так поэт прощается с Музой. Лингвисты "метут пургу" о чувствительности Бродского к чистой фонетике, и самое толковое, что можно добыть из Сети - материал, где сказано, что

сам Бродский в беседе с Томасом Венцловой 19 марта 1972 года пояснил, что «Бобо — это абсолютное ничто».

Вообще, читая и перечитывая стих, сам воспринимаю всегда одно и то же: Бобо - псевдоним девчонки, просто знакомой поэта, кого довели до самоубийства, - хотя могли бы не допустить, не проявить преступного равнодушия, холодной невнимательности к чужой срывающейся в пропасть судьбе. И чтобы понять, кто такая - следует проанализировать те круги, в какие поэт был вхож в самом конце 71-го года, где ему и поведали о смерти их близкой подруги, - причем будь девчонка Бродскому избыточно близка - стихотворение не было бы столь пронзительным: как сказывал Козьма Прутков, «воображение поэта, удрученного горем, подобно ноге, заключенной в новый сапог». В стихотворении - то переживание смерти, какое не убивает, но бьет по мозгам, подрывая на творчество. Правда, очень сильный стих. Образ бабочки, изувеченной шпилем Адмиралтейства, входящего через форточку квадратом воздуха, нового Данте, вписывающего слово в уже подготовленное под него место. Очень похоже, так сильно - оттого, что в смерти Бобо Бродский переживает также и свою вину.

Но и кроме того, как свидетельствует сводка погоды за декабрь 1971 года, 29 декабря в Питере было очень холодно: до минус шестнадцати, среднесуточная температура ниже минус тринадцати, и кстати, 29 декабря - это среда. «Сорви листок, но дату переправь: нуль открывает перечень утратам» - эта строчка писана уже первого января (отрывая лист календаря, поэт видит единицу - и хочет переправить ее на ноль, потому как в сознании - ассоциации с пустотой: ведь его Бобо стала «ничем – точнее, сгустком пустоты». При этом сточка «Идет четверг. Я верю в пустоту» (вместе с самим содержащем ее четверостишьем) похоже, дописана уже в марте. Жаль, у нас не любят Бродского: нет даже музея, где было бы можно посмотреть материалы.

2017, июнь

      Иосиф Бродский. "Похороны Бобо" 

      1
      Бобо мертва, но шапки недолой.
      Чем объяснить, что утешаться нечем.
      Мы не приколем бабочку иглой
      Адмиралтейства – только изувечим.
      Квадраты окон, сколько ни смотри
      по сторонам. И в качестве ответа
      на «Что стряслось» пустую изнутри
      открой жестянку: «Видимо, вот это».
      Бобо мертва. Кончается среда.
      На улицах, где не найдешь ночлега,
      белым-бело. Лишь черная вода
      ночной реки не принимает снега.

      2
      Бобо мертва, и в этой строчке грусть.
      Квадраты окон, арок полукружья.
      Такой мороз, что коль убьют, то пусть
      из огнестрельного оружья.
      Прощай, Бобо, прекрасная Бобо.
      Слеза к лицу разрезанному сыру.
      Нам за тобой последовать слабо,
      но и стоять на месте не под силу.
      Твой образ будет, знаю наперед,
      в жару и при морозе-ломоносе
      не уменьшаться, но наоборот
      в неповторимой перспективе Росси.

      3
      Бобо мертва. Вот чувство, дележу
      доступное, но скользкое, как мыло.
      Сегодня мне приснилось, что лежу
      в своей кровати. Так оно и было.
      Сорви листок, но дату переправь:
      нуль открывает перечень утратам.
      Сны без Бобо напоминают явь,
      и воздух входит в комнату квадратом.
      Бобо мертва. И хочется, уста
      слегка разжав, произнести: «Не надо».
      Наверно, после смерти – пустота.
      И вероятнее, и хуже Ада.

      4
      Ты всем была. Но, потому что ты
      теперь мертва, Бобо моя, ты стала
      ничем – точнее, сгустком пустоты.
      Что тоже, как подумаешь, немало.
      Бобо мертва. На круглые глаза
      вид горизонта действует, как нож, но
      тебя, Бобо, Кики или Заза
      им не заменят. Это невозможно.
      Идет четверг. Я верю в пустоту.
      В ней как в Аду, но более херово.
      И новый Дант склоняется к листу
      и на пустое место ставит слово.

      1972 год